(Перевод на русский язык — Злая собака)
Пункт 2 из Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юрлица (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.11.2025 года)
Кредитор обратился в АС с иском к КДЛ о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам подконтрольного им юрлица, ссылаясь на фактическое прекращение должником своей деятельности.
Суд первой инстанции и аппеяция, отказали в удовлетворении иска, поскольку:
общество до настоящего времени не ликвидировано (не признано недействующим) и не исключено из реестра.
Верховный Суд отменил принятые по делу судебные акты по нижеуказанным основаниям.
КДЛ не заинтересованы в раскрытии документов, которые отражают реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях).
Поэтому: законодательство прямо предписывает КДЛ активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ Закона о банкротстве, часть 2 статьи 9, часть 3.1 статьи 70 АПК РФ.
Эта правовая позиция применима и к случаю, когда юрлицо является недействующим, исходя из признаков, установленных пунктом 1 статьи 64.2 ГК РФ, пунктом 1 статьи 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юрлиц и индивидуальных предпринимателей» (далее — Закон № 129-ФЗ), так как:
по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного юрлица, и не имеется правовых оснований уменьшать уровень защищенности кредиторов фактически недействующих юрлиц.
после чего на последнего возлагается бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий.
Если будет доказано, что действия КДЛ не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов общества, то такие лица не могут быть привлечены к СО (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).
В рассматриваемом деле кредитор подтвердил:
наличие задолженности на стороне должника,
её длительную неуплату,
факт подконтрольности общества ответчикам.
Заявитель указывал на:
фактическое прекращение деятельности должника по основному обязательству после образования долга,
смену участников общества,
передачу управления номинальному руководителю после предъявления требований о взыскании долга,
недостоверный адрес юрлица,
непредставление отчетности о его деятельности.
Совокупность указанных доводов и подтверждающих их доказательств была достаточной для возложения бремени доказывания на ответчиков.
При этом наличие статуса КДЛ ответчики не оспорили и доводы истца по существу не опровергли, не объяснив причины неплатежа, и не раскрыли доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.
При таком положении Судебная коллегия пришла к выводу, что неправильное распределение бремени доказывания обстоятельств дела повлияло на правильность его рассмотрения судами, в связи с чем дело направлено на новое рассмотрение.
Вопросы по тексту
КДЛ не заинтересованы в раскрытии документов, которые отражают реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях).
Законодательство прямо предписывает КДЛ активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ Закона о банкротстве, часть 2 статьи 9, часть 3.1 статьи 70 АПК РФ.
Истцу по такой категории споров достаточно доказать совокупность следующих условий: после чего на последнего возлагается бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий.
По существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного юрлица, и не имеется правовых оснований уменьшать уровень защищенности кредиторов фактически недействующих юрлиц.
